Семен ненавидел свою работу, он работал менеджером по работе с претензиями в салоне «Техно-Быт-Мастер», хотя на двери его каморки без окон было написано гордо: «Служба заботы о клиенте». Забота заключалась в том, чтобы выслушивать, почему купленный за 999 рублей чайник не смог вскипятить Ниагарский водопад? Понедельник начался с того, что автомат с едой сожрал у Семена последнюю сотку и вместо батончика «Сникерс» выдал просроченный гематоген.
Это был знак свыше. Семен развернул гематоген, посмотрел на него как на приговор с конфискацией и пошел открывать салон. В 09:05 звякнул колокольчик над дверью и вошла женщина лет пятидесяти в леопардовом пальто. От нее пахло валокордином и агрессией. — Я требую сатисфакции! — заявила она голосом окружного прокурора Джека Маккоя. — Женщина, тише, пожалуйста, от вас техника глохнет, — буркнул Семен, даже не поднимая глаз от монитора с игрой «Косынка». — Глохнет?! А мой холодильник, наоборот, разговаривает! — Он развлекается сам с собой! Семен тяжело вздохнул. Это была модель «Атлант-Плазма-NEW», очень странная модель…
— Что конкретно случилось? — спросил Семен, доставая бланк заявления. Бумага была тонкая, почти папиросная, экономили на всем. — Он… он со мной разговаривает! — прошептала клиентка, оглядываясь. — Ночью! Говорит: «Елена Викторовна, ваш вес превышает норму для данной модели. Советую закрыть дверь плотнее, а рот вообще застегнуть на молнию!» Семен замер и медленно поднял глаза на женщину. Та смотрела на него абсолютно серьезно, готовясь вызывать Роспотребнадзор, а лучше экзорциста. — Елена Викторовна… — мягко начал Семен. — А вы случайно перед сном не смотрите ток-шоу «За гранью»? — Нет, смотрю «ДНК», хочу отправить туда днк моего холодильника.
— Понятно. Видите ли, в холодильниках серии «Премиум» стоит модуль звукопоглощения. Но так как микросхемы закупали оптом у поставщика китайских приколов, там произошел заводской перекос. Иногда холодильник ловит частоту телевизора, а вам кажется, что это говорит холодильник. Семён безбожно врал, привык уже… На лице женщины появился священный ужас перед технологиями. — И… что делать? — Есть два пути, — Семен заговорщицки понизил голос. — Первый: мы вызываем священника, освящаем фреон, это плюс пять тысяч к чеку. Второй: подклейте под ножку бумажку со стрелкой и звук уйдет к соседям. Пусть теперь они худеют. – Клеим бумажку, — быстро согласилась Елена Викторовна. Семен проводил ее до дверей, всучил анкету лояльности (где галочка напротив «Все понравилось» уже стояла) и закрыл дверь. Вытер пот со лба: еще одна спасенная душа и один сэкономленный акт списания холодильника. Через час пришел дед, с радиоприемником.
— Сынок, починить надо, молчит, зараза. — Батя, это Россия-301, ему сорок лет. Тут лечить уже бесполезно, только в утиль. — Не смей! — замахал руками дед. — Он мне дорог как память о первой жене! Приемник должен работать! — Батя, — Семен потер красные глаза. — Твоя первая жена ушла от тебя в восьмидесятом, потому что ты пропивал получку. Этот кусок пластика тоже хочет уйти. Давай отпустим их обоих с миром. Купи себе блютуз-колонку за тысячу, поставь туда аудиокнигу «Как перестать быть токсичным стариком». Двойная польза! Дед обиделся, забрал приемник и ушел, бормоча проклятия. Семен записал в журнал: «Отшит вежливо. Потеря потенциальной прибыли: минус ноль рублей». На обед Семен спустился в подвальную столовую. Там подавали сосиску в тесте, которая выглядела так, будто видела техногенную катастрофу. — Зин, разогрей, — кинул он тарелку. — Опять претензии принимал? — спросила повариха, швыряя пластик в микроволновку.
— Лицо серое, как мой халат. Купила у вас стиралку, так она во время отжима вызывает дух покойной бабушки и требует вернуть ей долги за коммуналку. Гарантия у вас есть? — Какая гарантия, Зин? Твоя бабушка умерла в девяносто шестом? Так срок исковой давности уже вышел. Зинаида заржала так, что затряслась гора грязных алюминиевых подносов. После обеда в салон влетел мужик в спортивном костюме, от которого пахло перегаром из девяностых. — Где директор?! — рявкнул он, ударяя кулаком по стойке — Мне продали бракованный утюг! Он не гладит! Семен лениво повернулся.
— Понимаете, уважаемый, утюг марки «Привет из 90-х» работает на отрицательной тяге. Он видит, что наглаженные с вечера брюки, к вечеру следующего дня превращаются в плиссе, и понимает: зачем стараться, если завтра все равно помнутся? Это бунт предметов быта против человеческого хаоса. Мужик посмотрел на свой утюг, потом на Семена. — Скока за новый? — тихо спросил он. — Две четыреста. Или могу предложить вам бесплатный курс медитаций для текстиля, но дышать на него перегаром нельзя две недели, может быть самовозгорание. — Пробивайте, — выдохнул мужик. Семен выбил чек.
День прожит не зря. План продаж выполнен благодаря одному «Привету из 90» и одной неврастенички в леопардовом. Вечером, когда салон опустел, пришла директриса Людмила Павловна. Женщина с начесом, намертво зафиксированным лаком «Прелесть». — Семен, — сказала она, глядя поверх его головы. — Продажи телевизоров упали. Клиенты жалуются, что консультанты хамят. — Людмил Пална, — Семен допил остывший чай. — Мы продаем китайское барахло по цене крыла от Боинга. Хамство здесь — это не недостаток сервиса, это встроенная функция психологической защиты персонала. Иначе мы бы сошли с ума на второй день. Хотите сервис как в Apple? Сделайте зарплаты как в Apple. А пока радуйтесь, что я вообще прихожу трезвым.
Людмила Павловна постояла, похлопала накладными ресницами и молча вышла. Кажется, сегодня увольнения не будет, доживём до завтра. Семен выключил свет в торговом зале. В темноте огромные корейские холодильники с LED-панелями тускло подмигивали ему синим цветом, словно бортовые огни инопланетного корабля. — Спокойной ночи, бедолаги, — сказал им Семен. — Завтра опять придут люди, берегите нервы. И пошел домой пить пиво и смотреть, как его собственная старая стиральная машина пытается съесть левый носок. Это называется клиентский резонанс или гармония с потребителем.