Я вышла на балкон и опять услышала гудок английского рожка. Гудели где-то рядом, за стенкой, на соседнем балконе. С детства не люблю самодеятельность и дудки, лучше уж барабаны и литавры. Настроение было на уровне — дверка в пол. Я решила заглянуть за стенку и увидеть, наконец-то, исполнителя психоделических звуков. Я наклонилась и заглянула за перегородку балкона и чуть не сорвалась вниз. На соседнем балконе в инвалидном кресле сидел парень лет 25 в больших очках и заношенном свитере.
— Ты кто? – зачем-то спросила я и оторопевшая дальше стояла и ждала ответа.
— А вы кто? – спросил парень красивым бархатным голосом.
— Лучше б ты пел – подумала я — Чем издавал клинические звуки.
— Меня зовут Борис и я музыкант – первым представился он.
— Меня Алена, и я уже поняла, что вы музыкант, опасный. Вы хотите таким способом жилплощадь увеличить? – спросила я, сделав лицо унылой Барби.
Он расхохотался и сказал:
— Что так все ясно и понятно? Я просто легкие продувал.
— А остальные соседи не достают? Только мне мешают звуки напильника и лобзика?
— Остальные знают меня давно и не пристают с вопросами, привыкли. Просто вы недавно купили квартиру и редко бываете дома. Может это такой способ познакомиться? – Он опять расхохотался.
Мне надоело висеть на леерах, и я вдруг спросила:
— Может вам нужна помощь? Ну например, в магазин сходить или в аптеку?
Он помрачнел и резко сказал:
— Я что, похож на беспомощного?
— Нет, абсолютно не похож. Похож на Бориса Гребенщикова в молодости, только на гитаре не играете и алюминиевые огурцы на брезентовом поле не собираете. Чао, какофонист несчастный.
Я развернулась и ушла с балкона. Через полчаса я услышала красивую музыку, которая доносилась с улицы. Я вышла на балкон и заглянула за стенку.
— Что это вы играете? Что-то классическое, знакомое очень…
— Привет, а мне показалось, что вы не любите саксофон. Это «Серенада» Ф.Шуберта.
— Я сказала, что не люблю какофонию и резку по металлу, а к музыке отношусь нормально, особенно к адекватной.
— Как понять адекватная музыка? Шансон и рэпчик, или забойный поп?
— Можно подумать вы в душе под Баха моетесь, а под Вагнера яичницу жарите. А вот мы с подругами под «Владимирский Централ» любим пить шампанское и плакать.
Я вышла с балкона и захлопнула за собой двери. Смотри, какой любитель классики, а я вот из деревни, люблю сельский поп и колхозный рэп, «сельскопоп» и «колхорэп», и очень собой довольна.
Прошло несколько дней, я начала забывать странного соседа, как вдруг в дверь позвонили. Я посмотрела в глазок, очень удивилась, но открыла.
— Здравствуйте, вы не могли бы мне помочь? Мне нужно быть в Филармонии, обязательно, приехал знаменитый оркестр из Нового Орлеана под руководством Луи Даниэля, его отец — ученик Луи Армстронга, а он продолжает династию. Я посылал ему свой диск и ему понравилась моя музыка. Он написал, что сегодня выступает в нашем городе и хочет со мной познакомиться. Я увидел вашу машину во дворе и подумал, а вдруг вы дома? Коляска у меня складывается, я заплачу, просто времени очень мало, они сегодня уезжают. Мой друг не отвечает, телефон отключен, не понимаю, что происходит…
Борис совсем сник, и я решила ему помочь. Он одел чистую футболку, даже помыл голову и пах дорогим одеколоном. Я быстро оделась, и мы поехали. У него были сильные руки и помощь ему почти была не нужна. Доехали мы быстро и въехали с ним в Филармонию. Концерт уже закончился, людей почти не было. Мы поехали по длинному фойе и вдруг услышали громкий голос:
— Прикинь, я поеду в Америку. Моего какой-то негр пригласил, ему трубач нужен в оркестр. Его сейчас прослушивают и скоро мы уедем. Может буду жить в Малибу, рядом с Селеной Гомес или Арианой Гранде…
Мы заехали за угол и увидели говорящую куклу, с наклеенными ресницами и накаченными шлепающими губами. Она увидела Бориса и чуть не выронила телефон.
-Ариана Гранде живет в Великобритании, а Селена в Калифорнии, промазала ты, матрешка…
Я не стала ждать ответа, и мы быстро поехали дальше. Мы оба все поняли и когда въехали в зал и увидели друга Леху, что-то объясняющего парню во фраке, ничему не удивились. Парень обернулся, увидел нас и помахал рукой. Мы подъехали, Леха стоял бледный и залепетал:
— Это Марго все устроила, я не хотел, честно, Борис…
Но парень во фраке подошел, протянул руку с розовой ладошкой и представился:
— Луи Даниэль, так отец назвал и засмеялся. Вы Борис? Я вас ждал, играете вы виртуозно и джаз чувствуете кожей. Я хотел бы вас послушать вживую.
Я все переводила Борису, он вытаращил глаза, но спрашивать ему было некогда.
Я знала три языка и работала журналистом – международником, поэтому почти всегда была в командировках.
— Но я не взял свой сакс, очень торопился.
Луи достал свой тенор-саксофон из кейса, поменял мундштук и сурдину, и протянул Борису. У Бориса горели глаза, он был весь мокрый и красный, но, когда он заиграл новоорлеанский джаз, любимую музыку Луи Армстронга, он стал очень спокойным и умиротворенным. Весь оркестр бросил свои дела и… все потянулись за инструментами. Старые стены филармонии услышали грусть и слезы маленького Луи, который родился в нищете, жил в бедности и невежестве. Но он был гением, его услышали и он покорил своей игрой ново-орлеанцев, таких же бедных и угнетенных, как и его семья.
— «Если мы, угнетенные не услышим друг друга, то кто же нас услышит?» говорил Луи Армстронг и его песни это полностью подтверждали.
Я плакала, я уже не видела Бориса в коляске, я видела сильного и очень упорного человека, который хоть и передвигался по жизни с трудом, но его музыка летела впереди него, обволакивала и тянула за собой.
Прошло два года. Мы жили то в Лос – Анжелесе, то в Новом — Орлеане. Борис играл в оркестре, я писала для международных журналов, благо образование и знание языков позволяют. Мы поженились, свадьба из скромной, домашней, переросла в джазово- рок-н-рольный баттл. Было здорово и очень весело. Мы ждем ребенка, девочку, и Борис с Луи думают, что пора и женщинам влиться в их оркестр, разбавить музыку нежностью и женской глубокой энергетикой. Я – против, но кто меня послушает… Операция и массажи, очень помогают Борису восстановиться, он уже встает и есть надежда, что он скоро пойдет, мы все очень ждем и надеемся. Мы с мужем очень скучаем по России, по своему городу и даже по своему балкону. Переживаем и надеемся скоро вернуться. Муж хочет создать свой джаз – рок-н-рольный оркестр в России и уже начал подбирать музыкантов. Мы верим, что очень скоро все измениться, восстановиться и настанут лучшие времена. Мы все этого очень хотим, надеемся и верим.