Теория мирового заговора серости и культ посредственности гласит: интересных людей много, но их прячут. Их содержат где-то в закрытых резервациях с хорошим кофе и бесперебойным вайфаем, чтобы они не смущали своим видом основную биомассу. И многие этому верят, но ровно до того времени, пока не встретят ярких и безбашенных людей, в любых сферах. У меня внезапно закончился сахар, это трагедия шекспировского масштаба для человека, чья единственная радость растворить две ложки песка в кипятке с растворимым кофе.
Пришлось тащиться в круглосуточный ларёк в соседнем дворе. Для айтишника на улице всё всегда по-новому: и ночь, и прохлада, и классическая ночная бабочка, которая пыталась расплатиться за пачку сигарет юанями. Она объясняла продавцу, что это валюта будущего, которое может наступить уже завтра. Продавец настаивал на традиционном фиатном рубле. Они тянули друг у друга пачку сигарет, интрига нарастала. Моя личная драма с отсутствием сахара отошла на второй план и тут в кадр вплывает он.
Мужичок в пуховике цвета выжженой травы одетом прямо на полосатую пижаму, а на ногах – резиновые галоши. Этот главный экспонат кунсткамеры микрорайона, очень точно выбрал экипировку для похода за догонкой. В кулаке он сжимал нашкрябанную по сусекам мелочь на чекушку. — Сынок, — обратился он ко мне, дыхнув таким сложным букетом вчерашнего праздника жизни, что мои рецепторы ушли в глухую несознанку. — Ты не находишь этот мир несправедливым? Дальше я ожидал просьбы дать сто рублей или закурить. — В смысле? -просипел я, пытаясь дышать ртом. – Душа, это главное в человеке, но она ничего не весит. А тело, в которое столько всего напихано: кости, хрящи, требуха, имеет вес. А наш душевный вес — ноль! Мы все пустое место, парень. Продавец выпустил сигареты и ночная моль, бросив ему юани решила уже потихоньку слинять, но пижамный философ тем временем переключился на неё: — А вы, мадам, зачем такая красивая? Это же вопиющий дисбаланс вселенной! Где-то сейчас вас недосчитались. Куда направляете свои нежные ступни? Девушка, парировала, — Меня, за чудесное поведение выгнали из борделя, иду восстанавливаться на работе. Вы со мной? Проканаете за моего папашу, все увидят в кого я такая непутёвая. — и испарилась в ночи с лёгкой усмешкой. Они были абсолютно, оглушительно безумны, но господи, до чего же они были живые! Рядом с ними я был бледной копией человека, ничего интересного и выдающегося. — Эй, бледный! – сказал мне вещун в галошах. – Знаешь анекдоты? Можно бородатые! За просмотр моего перформанса мне полагается ответная культурная программа! Долг чести! Я взял свой сахар, повернулся на месте и пошёл домой. Теория мирового заговора рушилась со звоном ржавой велосипедной цепи. Нет никаких секретных резерваций, мы сами строим вокруг себя бетонный бункер адекватности, фильтруем базар, носим приличные пальто вместо пижам и стараемся занимать как можно меньше места на отмеренной нам территории. Прилизываем острые углы своих странностей, чтобы никого не поцарапать, и никому не навредить.
А забавные… они никуда не прятались. Они просто ходят среди нас в калошах на босу ногу, разговаривают с мухами, ссорятся сами с собой и требуют сатисфакции в виде бородатых анекдотов. На самом деле их больше, просто они научились гениально прикидываться ветошью. Развязка оказалась простой и слегка горьковатой, как мой остывший кофе. Я подошёл к своему зеркалу и увидел лохматого парня в мятой худи. — Да я, всегда знаю, какой вилкой есть рыбу, как работать с цифровой инфраструктурой и какие носки одеть в сандалии. «Но я ноль», — я усмехнулся я своему отражению. – нужно купить галоши и «трендовать» по окрестностям. Завтра обязательно пойду в ночной ларёк, нужно возвращать долг чести. Кажется, впервые за долгое время мне этого по-настоящему захотелось. Интересно, старый добрый анекдот про программиста в армии его ещё рассмешит? Интересно, как люди становятся неадекватными, или они такими рождаются? Теперь буду думать об этом…